Болезни Военный билет Призыв

Петр келдыш биография. ИПМ РАН - Биография М.В.Келдыша

Две загадочные, безымянные фигуры, занимавшие ключевые посты в российской космонавтике, - "Главный конструктор космических кораблей" и "Главный теоретик", упоминались в репортажах журналистов на протяжении нескольких лет после исторического полета Юрия Гагарина. Но кто же эти "великие, без фамилий"? Почему нельзя было назвать их? Неужели всемогущему КГБ не по силам обеспечить их безопасность? Впрочем, уже очень скоро на Западе узнали, что Главный конструктор - это руководитель ракетно-космического предприятия в подмосковных Подлипках Сергей Павлович Королев, а Главный теоретик - президент Академии наук СССР Мстислав Всеволодович Келдыш. Только после смерти Сергея Павловича его фамилию разрешили "раскрыть", позже о нем были написаны книги. О судьбе "Главного теоретика" - одного из самых блистательных ученых и организаторов науки ХХ века - широкой публике известно гораздо меньше.

Его научная карьера напоминала стремительный взлет ракеты. В 27 лет защитил докторскую диссертацию, в 32 стал членом-корреспондентом Академии наук, а в 35 - одним из самых молодых академиков. Келдыш внес неоценимый вклад в развитие ракетной и космической техники, участвовал в создании "ядерного щита" страны. Был трижды удостоен звания Герой Социалистического Труда. В течение почти полутора десятилетий возглавлял Академию наук СССР.
Накануне 25-й годовщины со дня смерти Мстислава Келдыша о нем рассказывает руководитель научно-технического центра ЦНИИ машиностроения, лауреат Государственной премии Владимир ХОДАКОВ, более 40 лет проработавший в ракетно-космической отрасли, в том числе и секретарем, а позднее членом государственной комиссии по запускам пилотируемых кораблей и орбитальных станций.
- Владимир Николаевич, известно, что главным "мотором" развития отечественной космонавтики был легендарный Королев. Не сводилась ли роль Келдыша к формальному руководству, так сказать, к "визированию документов", подготовленных ракетчиками?
- Ни в коем случае. Мстислав Всеволодович был одной из ключевых фигур в отечественной космонавтике, подлинным генератором идей. Обладал не только энциклопедическими знаниями, но и колоссальной интуицией. По его инициативе начиналось практическое обсуждение многих принципиальных направлений. Например, Келдыш предложил программу исследования космического пространства на искусственных спутниках Земли, план изучения Луны с помощью автоматических станций - достижение ночного светила, облет и фотографирование обратной стороны, а также осуществление мягкой посадки и передачу фотопанорамы.
А что касается вашего предположения о "формальном визировании документов", то для Келдыша такой стиль вообще был неприемлем. Он никогда ничего не делал "механически". Получить его подпись было порой непросто.
В 1966-м я приехал к Мстиславу Всеволодовичу в Академию наук, чтобы он поставил свой автограф на проекте решения Военно-промышленной комиссии (ВПК при Совете министров) о летно-конструкторских испытаниях нового корабля "Союз". Прочитав документ, Келдыш спокойно сказал: "Нет, я это подписать не могу. Нашему институту поручается баллистическое обеспечение "Союза", а для этого необходимо дополнительно установить быстродействующую вычислительную технику. Без этого решить задачу не сможем".
Ответ академика был неожиданным. Руководимый им институт уже много лет занимался расчетами траектории полетов искусственных спутников, пилотируемых кораблей... Может быть, мой собеседник хотел получить дополнительные ассигнования, а, возможно, и в самом деле вычислительные мощности были загружены до предела, но согласованный "наверху" документ президент академии не подписал. Надо было быстро найти выход. Я поехал в Главное управление космической связи (ГУКОС) Минобороны, и там на удивление быстро согласились взяться за разработку баллистического обеспечения. Новый вариант проекта решения Келдыш прочитал очень внимательно и подписал, не сказав ни слова.
- Поддерживал ли Главный теоретик космонавтики идею создания российского корабля многоразового использования "Буран"?
- Не только поддерживал, но и выступал за строительство не маленького, как предлагали вначале представители ВВС, а большого корабля. В 1974-м, если мне память не изменяет, состоялось секретное совещание. "Шаттлы имеют возможность осуществлять боковой маневр, смещая орбиту на 2 тысячи километров, - негромко и спокойно говорил академик. - Это значит, что в зоне его охвата могут оказаться все наши промышленные центры и, конечно же, Москва. Следовательно, у нас должен быть корабль, имеющий аналогичные возможности".
Обошелся этот проект почти в 10 миллиардов долларов. От "Бурана" отказались не только из-за колоссальных денег, которые требовались на его доводку и эксплуатацию, но и потому, что по большому счету он не нужен стране. Может быть, позже Келдыш стал сомневаться в правильности принятого решения...
- Приходилось ли президенту Академии наук поступать вопреки своим принципам, поддаваться партийному диктату?
- Келдыш пользовался огромным авторитетом в ЦК КПСС, у генсека Брежнева, в правительстве. И он мог позволить себе не соглашаться, высказывать свое мнение, отстаивать принципиально важные для дела позиции.
- Каким был Келдыш на работе, в быту? Устраивал ли разносы подчиненным? Любил ли комфорт, вкусно поесть, хорошо отдохнуть?
- Он был очень скромным человеком, я бы сказал, совершенно безразличным ко всему, что мы называем бытом. Когда мы улетали на Байконур для запусков кораблей "Союз", Наталья Леонидовна, секретарь Келдыша в президиуме Академии наук, просила меня: "Поопекайте Мстислава Всеволодовича, он ведь может вообще забыть о еде". Ел он действительно очень мало. В так называемой генеральской столовой официантки предлагали много всего вкусного, но Келдыш на завтрак заказывал обычно только чай, а на обед - бутерброд с колбасой, кофе и пару долек шоколада. А после запуска мог выпить вместе со всеми по праздничному случаю рюмочку коньяку.
Спал он чрезвычайно мало. До 10 - 11 часов вечера засиживался на работе, однако в 9 утра всегда был в своем служебном кабинете. На Байконуре, помню, он поднимался в 6 утра и тихонько, никого не беспокоя, уходил гулять. Мне порой казалось, что он спал всего несколько часов.
Вспоминаю, как Келдыш приехал в командировку на Украину. Днем он встречался с академиком Патоном, поздним вечером уехал в Центр дальней космической связи, где ночью присутствовал на длительном сеансе, а утром вернулся в Киев и продолжил работу в украинской академии наук.
Я часто видел, как на различных заседаниях, да и на тех же сеансах космической связи Мстислав Всеволодович дремал, временами казалось, что он по-настоящему заснул, начинал клониться со стула вбок. Но в последний момент выпрямлялся и задавал очень точные вопросы по существу. Он умел мгновенно схватывать суть дела и видел такие глубокие пласты, которые нередко оказывались вне поля зрения специалистов, готовивших предложения или сложный проект.
Келдыш никогда не повышал голоса, всегда был невозмутим, предельно корректен. Но его тихую речь внимательно слушали и министры, и секретари ЦК КПСС. О "разносах" подчиненных, понятно, и речи быть не могло. Он был прост в общении, доступен. Ни к одному другому президенту Академии наук СССР нельзя было пройти с каким-то вопросом так же легко, как к Келдышу.
В быту академик отличался неприхотливостью. Отдыхал мало. В эти редкие часы любил погулять по лесу или послушать музыку.
- В свое время сообщалось, что от должности президента Академии наук Келдыш был освобожден по его личной просьбе. Это правда?
- Правда. В начале 70-х годов здоровье академика резко ухудшилось. Все чаще он прихрамывал, было видно, что ходить ему трудно. В своей книге бывший министр здравоохранения, руководитель кремлевской медицинской службы Евгений Чазов пишет, что у Келдыша был атеросклероз. Весной 1972-го у академика при ходьбе появлялись такие мучительные боли в ноге, что он не мог преодолеть и 80 метров, вынужден был останавливаться. Обследование показало, что поражены сосуды не только ног, но и нижнего отдела аорты. Чазов сообщил о тяжелой болезни президента Академии наук генсеку Брежневу. "Делайте, что хотите, но Келдыш нам нужен, он должен жить и работать", - необычно жестко отреагировал хозяин Кремля. В Москву был приглашен известный американский хирург Майкл Дебейки (в 1996-м он же присутствовал при операции на сердце тогдашнего президента России Бориса Ельцина). Келдыш лежал на операционном столе около шести часов. Врачи "отремонтировали" не только аорту, сосуды (в частности, был наложен тканевый дакроновый трансплантат), но и "внепланово" удалили желчный пузырь, который мог дать серьезные осложнения.
Операция прошла блестяще. Келдыш вернулся на работу. Но душевное состояние оставляло желать лучшего. Еще до хирургического вмешательства у него произошел, по словам Чазова, "психологический срыв, который позже перерос в тяжелейшую депрессию с элементами самообвинения. Не раз он говорил нам, врачам, что наделал много ошибок и в жизни, и в работе". Человек безукоризненной честности, Мстислав Всеволодович решил, что не может оставаться на посту президента Академии наук. Он сообщил о своем решении руководству страны. Но и Брежнев, и Косыгин были решительно против этого. Около полутора лет Келдыша уговаривали передумать, пытаясь убедить, что он нужен стране, науке. Но академик настаивал на своем. И в мае 1975-го его отставка была принята.
- Как умер Келдыш? Об этом разные ходили слухи...
- Здесь действительно много неясного. После того как он оставил пост президента Академии наук, настроение у него вроде бы заметно улучшилось. Мне приходилось встречаться с академиком и после отставки. Он производил впечатление спокойного, уверенного человека. Но, видно, что-то тщательно скрываемое Келдышем нарушало его душевное равновесие, подтачивало изнутри. Трагедия произошла в воскресенье, 24 июня 1978 года на даче Мстислава Всеволодовича. Он пошел в гараж, прикрыл ворота, сел в машину и включил двигатель, который стал работать на холостых оборотах. Через некоторое время от отравления угарным газом Келдыш скончался. Но даже в секретном сообщении, направленном в ЦК КПСС, говорилось, что академик отравился случайно -мол, почувствовал себя плохо и потерял сознание или просто готовился к поездке и не заметил, как угарный газ проник в кабину...
Однако многие из тех, кто хорошо знал Келдыша, считают, что он добровольно ушел из жизни. Я тоже думаю так. Академик мог забыть пообедать, но ворота в гараже открыл бы обязательно, если собирался завести машину. Он прекрасно понимал, какую опасность представляют выхлопные газы машины в замкнутом пространстве. В случайность верится с трудом, особенно если учесть его глубочайшую депрессию.
- Последний вопрос: если так, почему он решил уйти из жизни в 67 лет?
- Об этом можно только гадать. Келдыш был настоящим интеллигентом, человеком большой внутренней культуры. Уже будучи профессором МГУ, он часами выстаивал по ночам очередь к театральной кассе, чтобы утром купить дефицитные билеты в Консерваторию или Большой театр. Возможно, его натура, чуткая к неправде, лицемерию, идеологическому насилию, все тяжелее воспринимала окружающую действительность. Может быть, сыграл какую-то роль и моральный урок, преподанный нашим гражданам академиком Сахаровым. К себе Келдыш относился неоправданно сурово, считая, что не сумел избежать серьезных ошибок (хотя в любом случае его позитивный вклад неизмеримо весомее). Не исключаю и того, что сказались многолетние колоссальные перегрузки, нервное напряжение, хроническое недосыпание... Его уход стал по-настоящему тяжелой утратой для страны.

Мстислав Всеволодович Келдыш

Биографический очерк

Галина Николаевна Езерова,
ИПМ им.М.В.Келдыша

Мстислав Всеволодович Келдыш родился 10 февраля 1911 г. в Риге в семье адъюнкт-профессора Рижского политехнического института Всеволода Михайловича Келдыша, крупного инженера-строителя, впоследствии академика и вице-президента Академии строительства и архитектуры. Отец и мать Мстислава происходили из дворянских семей, знали французский и немецкий языки, играли на фортепиано, любили музыку и искусство. Они развивали творческие способности детей, занимались их образованием. Из четверых сыновей только младшему, Славе, нравилась отцовская специальность, поэтому он закончил школу со строительным уклоном. Но в инженерно-строительный институт его не приняли (исполнилось только 16 лет), и по совету сестры он в 1927 г. поступает в Московский университет на математическое отделение. Склонность к математике и другим точным наукам проявилась у Мстислава еще в школе. Те, кто работал с ним позже, отмечали также его незаурядную инженерно-строительную интуицию.

Мемориальная доска на доме в Риге

После окончания МГУ М.В. Келдыш в 1931 г. был направлен в Центральный аэрогидродинамический институт (ЦАГИ), где работал до декабря 1946 г. сначала инженером, а с 1941 г. — начальником отдела динамической прочности. Молодой специалист сразу стал известен в научном коллективе института, поражала его способность быстро решать новые проблемы.

Сотрудники ЦАГИ Я.М. Пархомовский и Л.С. Попов вспоминали: «М.В. Келдыш любил и умел учиться (это проявлялось и позже, в зрелом возрасте), а в ЦАГИ было у кого учиться... Спустя небольшое время он стал аккуратным посетителем семинаров Общетеоретической группы, слушателем и участником... Довольно быстро определился и круг интересов Келдыша — вопросы гидродинамики и нестационарной аэродинамики... У него было, наверное от воспитания идущее, повышенное чувство ответственности за порученное ему дело, безотносительно к тому, большое оно или малое. "Стыдно срамиться" — такое присловие слышали мы от него неоднократно».

В 1935 г. академик С.А. Чаплыгин перевел М.В. Келдыша в группу вибраций ЦАГИ и поручил ему решить проблему флаттера самолетов. Мстислав Всеволодович отнесся к этому заданию без энтузиазма: слишком далеки новые задачи от прежних. Но дисциплинированный и ответственный ученый, он и на новом месте стал работать с полной отдачей.

С 1934 г. Мстислав Всеволодович совмещает работу в ЦАГИ и Математическом институте им. В.А. Стеклова АН СССР (МИАН). Он вел научные исследования в МИАН, прервав их на три военных года, до 1953 г. О стремительности научного роста молодого математика красноречиво свидетельствуют даты: сентябрь 1934 г. — поступает в аспирантуру МИАН; 1935 г. — без защиты диссертации М.В. Келдышу присуждают ученую степень кандидата физико-математических наук; 1936 г. — без защиты получает степень кандидата технических наук и звание профессора по специальности "аэродинамика"; январь 1938 г. — защита докторской диссертации на тему "О представлении рядами полиномов функций комплексного переменного и гармонических функций".

20 июля 1938 г. создан Научно-технический совет ЦАГИ, в него вошел Мстислав Всеволодович; затем он становится членом Ученого совета ЦАГИ. С 1939 г. имя ученого и его работы засекречены, поскольку он выполнял государственные задания особой важности.

Во время войны семья М.В. Келдыша эвакуировалась в Казань. Поначалу жили в помещении спортзала, перегороженного простынями, потом получили комнату в Доме профессоров Казанского авиационного института. Семья пережила голод, холод, тяжелое заболевание четырехмесячного сына... Мстислав Всеволодович заботился о семье, но мог прилетать в Казань только на несколько дней. В эти годы он работал на авиационных заводах и как начальник отдела динамической прочности ЦАГИ курировал проблему вибраций в самолетостроении.

В апреле 1942 г. М.В. Келдышу (совместно с Е.П. Гроссманом) присуждена Сталинская премия II степени за научные работы по предупреждению разрушений самолетов: "Расчет самолета на флаттер" (1940 г.), "Колебания крыла с упруго прикрепленным мотором" и "Изгибно-элеронный флаттер" (1941 г.). В июне 1943 г. за выдающиеся заслуги в области научно-исследовательских работ в авиации М.В. Келдыш награжден орденом Трудового Красного Знамени.

30 сентября 1943 г. его избирают членом-корреспондентом АН СССР по Отделению физико-математических наук. С 1942 г. по 1953 г. он профессор МГУ. На физико-техническом факультете МГУ Мстислав Всеволодович заведовал кафедрой термодинамики и вел курс математической физики, а на механико-математическом — читал лекции и руководил научно-исследовательским семинаром по теории функций комплексного переменного. Многие из его учеников стали видными учеными, среди них — академики А.А. Гончар, Д.Е. Охоцимский, Т.М. Энеев, члены-корреспонденты АН К.И. Бабенко и С.Н. Мергелян. Мстислав Всеволодович был замечательным педагогом, общение с которым оставило неизгладимый след в благодарной памяти у всех, кто имел счастье учиться у него. Он закончил читать лекции в вузах из-за большой загруженности.

В апреле 1944 г. в МИАН создали отдел механики, которым с июня 1944 г. по июнь 1953 г. заведовал М.В. Келдыш. При отделе начал работать научный семинар, объединивший специалистов по аэродинамике. С этого времени он занимается проблемами ракетодинамики и прикладной небесной механики.

В 1946 г. М.В. Келдыш получает Сталинскую премию II степени за научные исследования в области теории и методов расчета автоколебаний самолетных конструкций, результаты которых изложены в монографии "Шимми переднего колеса трехколесного шасси" (1945 г.). Математики до сих пор сопровождают эпитетом "красивая" любое упоминание об этой работе. В ней дано решение проблемы и предложены практические инженерные рекомендации.

В тот же период по инициативе физиков-ядерщиков М.В. Келдыша привлекают к расчетам атомного оружия. По мнению директора МИАН академика И.М. Виноградова, "он в любом приложении математики способен разобраться лучше всякого".

30 ноября 1946 г. М.В. Келдыш избран действительным членом Академии наук по Отделению технических наук. На следующий же день его назначают начальником, а в августе 1950 г. — научным руководителем НИИ-1 (ныне Исследовательский центр им. М.В. Келдыша), занимающегося проблемами прикладных задач ракетостроения. С этого времени деятельность Мстислава Всеволодовича связана с ракетной техникой, атомной энергетикой, освоением космоса и вычислительной математикой. Потребовались новые методы научных исследований, прежде всего эффективный математический расчет. Их рождение и использование коренным образом изменили общенаучное значение вычислительной математики.

Бюст М.В. Келдыша в Риге.
Скульптор Л. Буковский.
Установлен при жизни М.В. Келдыша

М.В. Келдыш руководил большими коллективами, создававшими ракетно-ядерный щит нашей Родины. Автор многих научно-исследовательских идей, он одним из первых предугадал роль вычислительной математики и техники в повышении эффективности научно-технического поиска.

Успех прикладных работ ученого был зачастую обусловлен не только его глубокой интуицией инженера-механика и экспериментатора, но и выдающимся талантом математика — тонкого теоретика и творца вычислительных методов. В 1953 г. был создан Институт прикладной математики АН СССР (ИПМ) во главе с М.В. Келдышем, который оставался его бессменным директором до 24 июня 1978 г. С деятельностью института связано развитие вычислительной математики в нашей стране. Здесь работал цвет научной мысли.

Своим научным авторитетом и целеустремленной деятельностью Мстислав Всеволодович определял стиль и направление исследований Института. М.В. Келдыш считал, что "настоящий ученый не останавливается перед выбором средств исследований". Иными словами, надо найти и использовать самое подходящее средство для получения конкретного результата. «"Лучшее — враг хорошего", — часто говорил он, пресекая попытки увязнуть в длительном анализе второстепенных деталей в ущерб быстрому и качественному достижению главного результата», — вспоминает научный сотрудник ИПМ ныне член-корреспондент РАН В.В. Белецкий. Другой сотрудник ИПМ, доктор физико-математических наук А.К. Платонов, пишет: «Мстислав Всеволодович был тщательно пунктуальным во всех взаимоотношениях с сотрудниками, не позволяя (конечно, невольно!) никому забывать о том, что "точность есть вежливость королей". Ровно в 9 утра открывались ворота, и во двор въезжала "Чайка" — можно было проверять часы... Был ли Мстислав Всеволодович "демократическим" директором? Безусловно — нет. Это был очень жесткий и требовательный руководитель с огромным авторитетом. Поэтому его решения не обсуждались, а выполнялись "по-армейски". Вместе с этим атмосфера в институте была полна демократизма».

Избрание 19 мая 1961 г. М.В. Келдыша президентом Академии наук СССР означало заслуженное признание его не только как выдающегося ученого, но и как блестящего организатора науки. Он был президентом АН СССР до 1975 г., за эти годы Академия стала крупнейшим в мире центром фундаментальной науки. Возглавляя Академию, Мстислав Всеволодович всемерно поддерживал новые направления науки (квантовая электроника и молекулярная биология), способствовал международному сотрудничеству ученых, считая, что наука должна служить всему человечеству. Благодаря своему таланту он быстро ориентировался в различных областях современной науки, замечал ростки нового, продвигал исследования по наиболее актуальным и перспективным направлениям. В условиях ограниченности средств М.В. Келдыш призывал ученых предельно обоснованно определять, "что поддержать, а что менее поддержать".

Мстислава Всеволодовича знали во всем мире, отождествляя успехи советской науки с его личностью. В этот период космонавтика стала предметом пристального внимания Мстислава Всеволодовича, недаром его считали Теоретиком космонавтики. Под его руководством развивались новые направления в исследовании космоса, созданы Институт космических исследований и Институт медико-биологических проблем. При участии Мстислава Всеволодовича обсуждались программы пилотируемых полетов и планетных исследований, перспективные проекты. Например, он выдвинул планы изучения атмосферы Венеры с помощью аэростатных зондов, полета к комете, создания марсохода и возвращения на Землю марсианского грунта, строительства пилотируемых орбитальных комплексов путем наращивания модульных конструкций, запусков астрофизических обсерваторий. Чтобы понять суть отдельных проблем космонавтики и иметь возможность влиять на принятие решений, М.В. Келдыш активно работал в Совете главных конструкторов. Мстислав Всеволодович способствовал налаживанию научных связей с другими странами в деле исследования космоса и участию наших ученых в престижных международных космических проектах. Создал, например, Совет "Интеркосмос". Благодаря его работе реализованы впоследствии такие крупные программы, как программа "Союз-Аполлон", полеты иностранных космонавтов на отечественных орбитальных станциях (программа "ЭПАС") и научные исследования, проведенные на спутниках "Интеркосмос".

Академик М.В. Келдыш занимался самыми актуальными государственными задачами. С ним работали талантливые, увлеченные люди, единомышленники и оппоненты. Он же всегда был их признанным лидером, компетентным и беспристрастным арбитром.

До конца жизни он оставался патриотом страны, настоящим русским интеллигентом. Когда тяжелая болезнь и операция на сосудах, перенесенная им в 1973 г., не позволили продолжать работу в привычном ритме, он отказался от поста президента АН СССР. В последние три года жизни М.В. Келдыш — член Президиума АН, председатель Комитета по Ленинским и Государственным премиям при Совете Министров СССР и директор ИПМ.

А.П. Александров вручает первую Золотую медаль М.В.Келдыша Г.И.Марчуку. 10 февраля 1981 г.
(слева Ст.В. Келдыш — жена М.В. Келдыша, справа П.Н. Федосеев)

Заслуги академика М.В. Келдыша высоко оценены. Он трижды герой Социалистического Труда (1956, 1961, 1971 г.), лауреат Ленинской (1957 г.) и Государственных (1942, 1946 г.) премий, награжден семью орденами Ленина, тремя орденами Трудового Красного Знамени, шестью иностранными орденами и многими медалями. Мстислав Всеволодович был избран иностранным членом 16 Академий мира, почетным доктором 6 университетов. Ему установлены памятники в Москве и Риге, памятные доски на зданиях, где он жил (Воробьевское шоссе) и работал (МГУ и ИПМ). Память о М.В. Келдыше увековечена в названиях институтов (ИПМ и ИЦ), научно-исследовательского судна, площади в Москве, кратера на Луне и малой планеты Солнечной системы. Золотую медаль имени М.В. Келдыша вручает Российская академия наук за выдающиеся научные работы в области прикладной математики и механики, а также теоретических исследований по освоению космического пространства.

Думаю, вообще очень немногое может быть сравнимо с тем чувством,
которое овладевает человеком, когда он сделал научное открытие.

Мстислав Келдыш

Мстислав Всеволодович Келдыш (10 февраля 1911 - 24 июня 1978) - советский механик и математик. Академик Академии Наук СССР (1946). С 1953 года - член Президиума, с 1960 года - вице-президент, с 1961 года по 1975 год - президент АН СССР.

Келдыш родился в Риге в семье адъюнкт-профессора Рижского политехнического института Всеволода Михайловича Келдыша, крупного инженера-строителя, впоследствии академика и вице-президента Академии строительства и архитектуры. Отец и мать Мстислава происходили из дворянских семей, знали французский и немецкий языки, играли на фортепиано, любили музыку и искусство. Они развивали творческие способности детей, занимались их образованием.

В 1915 семья Келдышей переехала из прифронтовой Риги в Москву. В 1919—1923 Келдыш жил в Иваново, где его отец преподавал в политехническом институте, организованном по инициативе М. В. Фрунзе. В Иваново начал обучение в средней школе, получив необходимую начальную подготовку в домашних условиях у Марии Александровны. По возвращении в Москву (1923) стал учиться в школе со строительным уклоном (опытно-показательной № 7), летом ездил с отцом на стройки, работал разнорабочим.

Из четверых сыновей только младшему, Славе, нравилась отцовская специальность, поэтому он окончил школу со строительным уклоном. Но в инженерно-строительный институт его не приняли (исполнилось только 16 лет), и по совету сестры он в 1927 году поступает в Московский университет на математическое отделение. Склонность к математике и другим точным наукам проявилась у Мстислава еще в школе. Те, кто работал с ним позже, отмечали также его незаурядную инженерно-строительную интуицию.

После окончания МГУ М.В. Келдыш в 1931 г. был направлен в Центральный аэрогидродинамический институт (ЦАГИ), где работал до декабря 1946 г. сначала инженером, а с 1941 г. - начальником отдела динамической прочности. Молодой специалист сразу стал известен в научном коллективе института, поражала его способность быстро решать новые проблемы.

Научную жизнь ЦАГИ в это время возглавлял выдающийся отечественный механик С. А. Чаплыгин, под его руководством регулярно проводился научный семинар, аккуратным участником которого стал Келдыш.

С 1934 г. Мстислав Всеволодович совмещает работу в ЦАГИ и Математическом институте им. В.А. Стеклова АН СССР (МИАН). Он вел научные исследования в МИАН, прервав их на три военных года, до 1953 г. О стремительности научного роста молодого математика красноречиво свидетельствуют даты:

сентябрь 1934 г. - поступает в аспирантуру МИАН;

1935 г. - без защиты диссертации М.В. Келдышу присуждают ученую степень кандидата физико-математических наук;

1936 г. - без защиты получает степень кандидата технических наук и звание профессора по специальности "аэродинамика";

январь 1938 г. - защита докторской диссертации на тему "О представлении рядами полиномов функций комплексного переменного и гармонических функций".

Во время войны семья М.В. Келдыша эвакуировалась в Казань. Поначалу жили в помещении спортзала, перегороженного простынями, потом получили комнату в Доме профессоров Казанского авиационного института. Семья пережила голод, холод, тяжелое заболевание четырехмесячного сына... Мстислав Всеволодович заботился о семье, но мог прилетать в Казань только на несколько дней. В эти годы он работал на авиационных заводах и как начальник отдела динамической прочности ЦАГИ курировал проблему вибраций в самолетостроении.

Келдыш занимался механикой и аэрогазодинамикой летательных аппаратов. Большое значение имеют работы Келдыша, связанные с решением проблемы флаттера, который в конце 1930-х гг. стал препятствием в развитии скоростной авиации. Работы Келдыша в области аэродинамики больших скоростей имели важное значение для развития реактивной авиации. Келдышем были также найдены простые конструктивные решения для устранения явления шимми - самовозбуждающихся колебаний носового колеса шасси самолёта.

Келдыш участвовал в работах по созданию советской термоядерной бомбы. По мнению директора МИАН академика И.М. Виноградова, "он в любом приложении математики способен разобраться лучше всякого". Для этого в 1946 г. организовано специальное расчетное бюро при МИАН. Именно за участие в создании термоядерного оружия Келдышу в 1956 г. было присвоено первое звание Героя социалистического труда.

В 1946 г. Келдыш был назначен начальником НИИ-1 Министерства авиационной промышленности. С 1950 г. стал научным руководителем этого учреждения и занимал этот пост до 1961 года. Он был одним из основоположников развёртывания работ по исследованию космоса и созданию ракетно-космических систем, возглавив с середины 1950-х годов разработку теоретических предпосылок вывода искусственных тел на околоземные орбиты, а в дальнейшем - полётов к Луне и планетам Солнечной системы. Он руководил научно-техническим советом по координации деятельности по созданию первого искусственного спутника Земли, внёс большой вклад в осуществление программ пилотируемых полётов, в постановку научных проблем и проведение исследований околоземного космического пространства, межпланетной среды, Луны и планет, в решение многих проблем механики космического полёта и теории управления, навигации и теплообмена. Важное место в деятельности Келдыша занимало научное руководство работами, осуществляемыми в сотрудничестве с другими странами по программе «Интеркосмос». Его деятельность в области космонавтики долгое время была засекречена, и в газетах Келдыш условно назывался «теоретик космонавтики», притом, что он был известен как Президент АН СССР. Второе звание Героя социалистического труда Келдыш получил в 1961 г. после первого пилотируемого космического полёта.

М.В. Келдыш руководил большими коллективами, создававшими ракетно-ядерный щит Советского Союза. Автор многих научно-исследовательских идей, он одним из первых предугадал роль вычислительной математики и техники в повышении эффективности научно-технического поиска.

Успех прикладных работ ученого был зачастую обусловлен не только его глубокой интуицией инженера-механика и экспериментатора, но и выдающимся талантом математика - тонкого теоретика и творца вычислительных методов. В 1953 г. был создан Институт прикладной математики АН СССР (ИПМ) во главе с М.В. Келдышем, который оставался его бессменным директором до 24 июня 1978 г.

С именем Келдыша связано развитие в СССР современной вычислительной математики, он руководил работами по созданию советских ЭВМ для расчетов по атомной и ракетно-космической тематике (начиная с ЭВМ «Стрела»). Он не только руководил научным коллективом, но и лично участвовал в создании новых вычислительных методов и алгоритмов.

Келдыш также был председателем Комитета по Ленинским и Государственным премиям при Совете Министров СССР (1964—1978), членом многих иностранных академий (в том числе Международной академии астронавтики), научных учреждений и Международной общественной премии Гуггенхеймов по астронавтике.

В 1955 году Келдыш подписал «Письмо трёхсот». Во время пропагандистской кампании против А. Д. Сахарова Келдыш подписал антисахаровское заявление, но не допустил исключения Сахарова из Академии, более того он лично встречался с Андроповым, ходатайствуя о Сахарове.

Избрание 19 мая 1961 г. М.В. Келдыша президентом Академии наук СССР означало заслуженное признание его не только как выдающегося ученого, но и как блестящего организатора науки. Он был президентом АН СССР до 1975 г., за эти годы Академия стала крупнейшим в мире центром фундаментальной науки. Годы, когда пост президента АН СССР занимал Келдыш, были периодом значительных достижений советской науки, были созданы условия для развития новых разделов науки - молекулярной биологии, квантовой электроники и др.

Мстислава Всеволодовича знали во всем мире, отождествляя успехи советской науки с его личностью. В этот период космонавтика стала предметом пристального внимания Мстислава Всеволодовича, недаром его считали Теоретиком космонавтики. Под его руководством развивались новые направления в исследовании космоса, созданы Институт космических исследований и Институт медико-биологических проблем. При участии Мстислава Всеволодовича обсуждались программы пилотируемых полетов и планетных исследований, перспективные проекты. Например, он выдвинул планы изучения атмосферы Венеры с помощью аэростатных зондов, полета к комете, создания марсохода и возвращения на Землю марсианского грунта, строительства пилотируемых орбитальных комплексов путем наращивания модульных конструкций, запусков астрофизических обсерваторий. Чтобы понять суть отдельных проблем космонавтики и иметь возможность влиять на принятие решений, М.В. Келдыш активно работал в Совете главных конструкторов. Мстислав Всеволодович способствовал налаживанию научных связей с другими странами в деле исследования космоса и участию наших ученых в престижных международных космических проектах.

До конца жизни Келдыш оставался патриотом страны, настоящим интеллигентом. Когда тяжелая болезнь и операция на сосудах, перенесенная им в 1973 г., не позволили продолжать работу в привычном ритме, он отказался от поста президента АН СССР.

24 июня 1978 года тело М. В. Келдыша было найдено в автомобиле «Волга», находившемся в гараже на его даче. Официальное сообщение гласило, что смерть наступила в результате сердечного приступа. В то же время получила широкое распространение версия о том, что он покончил жизнь самоубийством, отравившись выхлопными газами автомобильного двигателя, пребывая в глубокой депрессии.

Известный российский журналист, популяризатор науки, Ярослав Голованов писал: «Последние годы много и тяжело болел, сам попросил, чтобы президента Академии переизбрали… Он умер на 69-м году жизни. Потом уже возник нелепый миф о самоубийстве Келдыша. А дело было так. Мстислав Всеволодович собирался с дачи поехать в Москву. Открыл гараж, сел в свою «Волгу», завёл машину и… умер. За рулём включённого автомобиля его обнаружил сосед по даче академик Владимир Алексеевич Кириллин. Врачи быстро установили, что причиной смерти стали не выхлопные газы (да и ворота гаража были распахнуты!), а больное сердце».

Урна с прахом Мстислава Всеволодовича Келдыша установлена в Кремлёвской стене на Красной площади в Москве.

Память о Келдыше увековечена в многочисленных памятниках, бюстах и мемориальных досках.

Имя Келдыша носят:

  • Площадь Академика Келдыша (Москва)
  • Улица в Риге
  • Улица в городе Жуковский (Московская область)
  • Институт прикладной математики им. М. В. Келдыша РАН
  • Научно-исследовательское судно «Академик Мстислав Келдыш»
  • Кратер на Луне
  • Малая планета
  • Минералы «келдышит» и «пара-келдышит»
  • Золотая медаль имени М.В. Келдыша Российской академии наук (до 1991 года — АН СССР) за выдающиеся научные работы в области прикладной математики и механики, а также теоретические исследования по освоению космического пространства, присуждается с 1980 года



  • Медаль имени М.В. Келдыша за заслуги перед отечественной космонавтикой (Федерация космонавтики России)
  • Стипендия им. М.В. Келдыша (МГУ)

Имя Келдыша носят следующие математические объекты:

  • Теорема Келдыша
  • Теорема Келдыша-Седова

По материалам Википедии и статьи Г.Н. Езеровой «Мстислав Всеволодович Келдыш. Биографический очерк».

Из воспоминаний

Станислава Валерьяновна Келдыш,
жена Мстислава Всеволодовича

Эвакуация

В октябре 1941 г., когда в Москве уже было очень тревожно, Мстислав Всеволодович прибежал домой страшно взволнованный: "Ничего не бери, собирай ребят и поехали. Возьми коляску". Мы в коляску положили керосинку и еще кое-что необходимое. Он торопился, потому что состав вскоре отправлялся, и мы всю дорогу бежали, чтобы успеть на поезд. Уезжали мы из Жуковского от ЦАГИ то ли в Казань, то ли в Новосибирск... Только прибежали, поезд тронулся. Коляску нам поднять в вагон-теплушку не удалось, а Верочка (младшая сестра Славы) садилась в вагон уже на ходу с нашей помощью. Мы уехали всемером: моя мама, Верочка, мы со Славой и трое наших детей — маленькому Пете было 2,5 месяца, Светочке — 3 года и Бэлле (моей дочери от первого брака) — 13 лет.

Мстислав Всеволодович ужасно волновался, я никогда не видела его таким. У меня от волнения пропало молоко, и кормить Петю было нечем. Как мы доехали, я и не знаю. Не имея коляски, я малыша все время держала на руках, обычно сидела на полке возле окошечка. Однажды вдруг раздался сильный взрыв, поезд остановился. В вагоне началась паника, все кричали и, толкаясь, выскакивали на улицу. Слава мне говорит: "Никуда не беги, спустись вниз и залезай под лавку".

С нами в вагоне ехал Гроссман с семьей. Он так разволновался, что бросил жену и детей и убежал в лес. Вижу, Мстислав Всеволодович собрался, выскочил и строго крикнул: "Вернитесь все назад!" И люди, пихая друг друга, вернулись в вагон. Паника закончилась...

Мы оставались под лавкой, а Слава сидел на этой лавке. В какие-то вагоны и в наш тоже попали осколки... В Казани поезд остановился, и нам неожиданно говорят: "Выгружайтесь, приехали". Казань забита эвакуированными. Наверное, неделю все приехавшие цаговцы жили в огромном спортивном зале Казанского авиационного института. Перегородки делали, развешивая простыни и одеяла. Спали рядышком. Нам было очень тяжело с грудным ребенком. Мстислав с утра до вечера пропадал на работе. Через неделю нашу семью, как многодетную, переселили в Дом профессоров, в комнату квартиры, расположенной на 4‑м или 5‑м этаже. Стало легче: дом был хороший, отапливался, все-таки была кухня, чтобы готовить еду. Воду я носила из уличной колонки, и можно было постирать и помыться.

Помню, приходил к нам С.А. Чаплыгин (он был в Казани проездом в Новосибирск) и спрашивал у Мстислава Всеволодовича, как мы устроились и что нам нужно. Нам было тогда очень тяжело (как, впрочем, и многим), но вот сейчас я вспоминаю и думаю: я ведь особенно не волновалась и все успевала делать. Правда, мне очень помогала моя мама — одна я бы не выдержала. О, это белье..., я не отходила от корыта: тяжело таскала воду, кипятила, полоскала, вешала сушить. Однажды за этим занятием меня застала Надежда Матвеевна Семенова, референт С.А. Чаплыгина, которая по его поручению также пришла справиться, как живет семья Келдыша. Помню, мне стало неловко. Мы ведь очень нуждались, хлеб делили по кусочку (нас было много, и все, кроме Славы, иждивенцы), но не призналась, что живем впроголодь.

В какой-то момент тяжело заболел Петя. С подозрением на менингит мы с ним попали в больницу, где лечил детей известный профессор. На девятый день у Пети развилось двустороннее воспаление легких. Он почти не ел, был синюшным, а я круглые сутки через 5 минут по часам с трудом сцеживала ложечку грудного молока, силой раскрывала ему ротик и вливала молочко. Нянечки меня жалели: "Да, поспала бы ты, мама. Что ты его все кормишь?"... Когда дело пошло на поправку, профессор у меня спрашивает: "Мама, чем Вы вылечили сына?" — "Вы мне его вылечили", — отвечаю. "Мне нянечки говорят, что что-то такое мама делала?.." Не знаю, так это или нет, но профессор сказал мне, что именно грудное молочко Петю и спасло.

Станислава Валерьяновна Келдыш, 1964 г.

Мстислав Всеволодович очень много работал и бывал в Казани наездами на 2‑3‑4 дня, оставаться дольше он не имел возможности. В эти дни он старался, как мог, обеспечить семью продуктами, играл с детьми, читал им немногочисленные книжки и даже нарисовал и написал от руки книжечку "Русских народных сказок" (к сожалению, утерянную).

Однажды зимой Мстислава Всеволодовича срочно вызвали в Москву. Он заезжает на несколько минут домой и сразу же на аэродром. Проходит несколько дней — от Мстислава никаких вестей. Пытаюсь что-то выяснить на его работе. Чувствуется, там тоже в недоумении — все сроки прошли, а Келдыша нет. И вдруг открывается дверь — он стоит какой-то подавленный. Обнялись, я не стала лезть с расспросами.

Позднее узнала, что произошло. Он летел в Москву через Горький. А оттуда в Москву договорился лететь вместе со своим другом по ЦАГИ летчиком-испытателем Юрием Станкевичем, который должен был перегнать в Москву новый самолет. Мстислав уже стал садиться, а летчик сказал: "Не спеши... Дай-ка кружок на самолете сделаю, облетаю новую лошадку". Самолет, пробежав по взлетной полосе, поднялся в небо, совершил один круг, и вдруг машина, словно на что-то наткнувшись, ринулась вниз. Через несколько секунд раздался взрыв...

Мстислав Всеволодович не любил вспоминать об этой истории. Он очень любил Станкевича...

Вскоре ЦАГИ вернулся в Москву. Семьи пока оставались в Казани.

Летом 1942 г. мы узнали, что из Казани в ЦАГИ уходит товарный состав с оборудованием. Я решила тайно, не посоветовавшись со Славой, который уже работал в Москве, уехать из Казани. Ко мне присоединилась бывшая жена С.А. Христиановича Шура, очень энергичная, добрая и отзывчивая женщина (Иван Матвеевич Виноградов дал ей прозвище "Шурум-бурум", мы ее так и называли). Верочка к тому времени уже работала в Казани в филиале ЦАГИ, поэтому возвращались мы впятером. Дети, мама и я без всякого разрешения сели в вагон с оборудованием и спрятались там. На какой-то станции поезд остановился, и вагоны начали проверять. Было темно. Мама с девочками забрались за какую-то пушку, а мы с Петей залезли в трубу. Чтобы Петя молчал, я сунула ему в ротик пустую грудь, но он пискнул. Проверявший человек остановился, посветил фонариком и сказал: — "Кошка какая-то. Ну, бог с ней". — И ушел...

Так мы и доехали до станции Быково Казанской железной дороги. Помню, на станции были горы песка. Мы с мамой сначала опустили детей, а потом и сами выпрыгнули из вагона в песок. Довольно быстро дошли до Отдыха в город Жуковский и пришли домой. По дороге нас кто-то узнал и передал Мстиславу Всеволодовичу. Он пришел домой рассерженный: "Ты с ума сошла!" — Он готов был отправить нас назад. "Как хочешь, больше я никуда не поеду, буду здесь".

До войны у Мстислава Всеволодовича в Жуковском была небольшая комната, куда он часто приходил после ночной работы на аэродинамической трубе ЦАГИ. А в Москве семья наша занимала две комнаты в квартире на ул. Бакунина, д. 8. Уезжая летом 1941 г. в Кратово на дачу (там у меня 24 июля родился Петя), а перед эвакуацией переехав в комнату в Жуковском, мы закрыли наши две комнаты в Москве и ключи сдали домоуправу — шла война, такими были правила. В квартире этой жили еще муж с женой. Когда мы в 1942 г. вернулись, обе комнаты оказались пустыми — всё растащили. Часть наших вещей я случайно увидела у соседей, но Слава категорически запретил мне о них даже вспоминать. Поэтому первое время мы все вшестером жили в Жуковском в той маленькой комнатушке, откуда уехали и куда вернулись из Казани, пока не обзавелись необходимой мебелью, чтобы жить в Москве.

Через некоторое время Мстиславу Всеволодовичу дали очень хорошую квартиру на улице Кирова (ныне ул. Мясницкая), в доме № 40А. Туда мы и переехали из г. Жуковского. Примерно году в 1950-51 мы получили другую квартиру в новом высотном доме (№ 21) на Садово-Спасской улице, где прожили больше двадцати лет...

С.В. и М.В. Келдыши

Мстислав Всеволодович был счастливым человеком — природа одарила его необыкновенно широким духовным миром, ему многое было дано, что называется, от бога. Он был хорошо образован, свободно владел французским и немецким языками. Был увлечен наукой, увлечен работой, многие его мечты сбывались, дела реализовывались. Он любил природу, любил путешествовать, чтобы увидеть все своими глазами.

Серьезно увлекался живописью, музыкой и театром. В конце 40-х годов, когда дочери Светлане было уже лет десять, он вместе с ней пересмотрел все дневные спектакли Большого театра, многие по нескольку раз. Если воскресенье оказывалось свободным, они шли к театру, покупали билеты в кассе или с рук и наслаждались балетом или оперой. После спектакля часто заходили в кафе "Мороженое", а потом шли обедать домой. Эти детские счастливые мгновения знакомства с Большим театром дочь сохранила на всю жизнь.

В 1947 г. мы поехали смотреть дачу в Абрамцево, а начиная с 1948 г. жили там летом. В Абрамцево тогда построили 40 дач для академиков (это были однотипные финские дома), и мы одну из них получили.

Абрамцево Мстислав Всеволодович очень любил, несмотря на то, что туда было трудно ездить, потому что в те годы приходилось простаивать на переезде через Ярославскую железную дорогу минут по 40, иногда по часу и больше. Он приезжал нечасто, но любил там бывать.

Вместе с нами жила семья моей старшей сестры с двумя детьми, приезжали и другие родственники. Так что семья там была большая. Мы часто играли в пинг-понг и волейбол. Играли все, кто хотел, и даже маленькие дети. Мстислав Всеволодович играл с увлечением и подолгу. Азарт светился в его глазах, он получал удовольствие. Вечерами ставили на пинг-понговый стол большой самовар и всей компанией пили чай со свежесваренным клубничным вареньем.

Любил он уходить в лес один, именно один гулял часами. Когда с нами, то — только собирать грибы. Он бродил по лесу, отодвигая палочкой листву, и когда находил гриб, кричал: "Гриб нашел!" Детвора с криком "Не рви сам!.." прибегала и срывала его.

Еще любил Мстислав Всеволодович возиться с землей. Везде, где видел маленький участочек земли, тут же подходил и сеял травку. Он мечтал на даче в Абрамцеве всюду сделать английский газон. Но ему это не удавалось, потому что мы там кое-что сажали и клубника росла.

Увлекался разведением роз. Сделал себе специальную клумбу, сам розы посадил, сам за ними ухаживал, сам поливал, никому не разрешая это делать. Но со временем Слава становился все более занятым, и "розовое хозяйство" перешло под мою опеку...

Как-то в первые годы у Мстислава Всеволодовича было достаточно времени, чтобы и за столом позаниматься, и пойти погулять, и передохнуть, и поработать в саду (у нас там росли чудесные яблони!). Он не любил сидеть без дела, не мог долго отдыхать, — что-нибудь обязательно затевал: "Пойду, там нужно земли подсыпать". — Брал тачку, и они с сыном Петей шли в лес и приносили хорошей земли для клумбы с розами. Или же брали топор, лопату и с шумом корчевали в саду ненужные растения. Купались мы в небольшой ключевой речке с ледяной чистой водой. Но Слава не купался — слишком было холодно.

М.В. Келдыш с детьми Светланой и Петей
(Абрамцево, 1949 г.)

Мы дружили домами с Иваном Матвеевичем Виноградовым и его сестрой Надеждой Матвеевной. Часто проводили время вместе. Слава познакомил меня с Виноградовыми еще до войны, когда мы с ним только-только поженились. С тех пор мы оставались дружны многие годы.

В Абрамцево Виноградовы жили на другой стороне дачного поселка, но это недалеко. Дачи были расположены по кругу: малый — 1,5 км, а большой — 3 км. Казалось, что идти далеко, но на самом деле это близко. Как только мы появлялись, Иван Матвеевич кричал: "О, Келдыш пришел!" — Он прозвал Славу Келдыш (с ударением на "ы"). А Мстислав Всеволодович, который тоже любил давать прозвища, называл его Жан Матье.

Жан Матье был человеком очень необыкновенным и даже забавным. Правда, некоторые его забавы были страшноватыми. Однажды он усадил меня на стул и стал поднимать стул одной рукой за заднюю ножку. Я от страха кричала, а Слава смотрел и улыбался: "Не бойся, он все равно не поднимет". И что вы думаете? Вначале присев, Иван Матвеевич только оторвал стул от пола двумя руками, а потом поднял его вверх одной рукой и очень высоко. Я наверху зажмурилась — думала, сейчас буду лететь вниз головой. Но Слава подошел и сказал: "Ну-ка, ну-ка, так нельзя". Спас меня. Иван Матвеевич был очень сильный и любил свою силу показать.

С Виноградовыми мы ходили за грибами, иногда ездили на машине подальше, играли в волейбол, в лото, в карты. Мстислав Всеволодович предпочитал игру "в девятку". И в преферанс мы любили играть, Слава тоже. Когда они с дядей Ваней играли, то стоял невероятный хохот, потому что Иван Матвеевич втихую хитрил, плутовал. В компанию брали меня и Надежду Матвеевну. Расплачивались копеечками...

По грибы: М.В. Келдыш, М.А. Лаврентьев, Светлана, Петя — дети, С.В. Келдыш, Н.М. и И.М. Виноградовы, Г.В. и Л.И. Седовы, лето 1949 г.

Иван Матвеевич ругал Славу за то, что тот много курил. Бывало, подойдет и вырвет папиросу изо рта, да еще перечислит болячки, которые будут от курения. Но Слава бросить курение не мог и курил очень часто. Это ему, конечно, очень подорвало здоровье.

Виноградовы обожали нашу внучку Машеньку, дочку Светланы. Придешь к ним с Машкой, а Иван Матвеевич: "О! Маня пришла. Маня, иди-ка сюда ко мне. Банты-то у тебя какие!.." Это уже шли 60-е годы.

Мы все очень любили Абрамцево. Но ездить туда Мстиславу Всеволодовичу становилось все сложнее. И все-таки он долго не хотел эту дачу поменять, но позже сказал: "Я уже болен и не могу ездить так далеко. Давай менять. В Жуковке будет ближе". Мы переехали.

В Жуковке Мстислав Всеволодович уже не мог подолгу ходить по окрестностям, а на машине ездить любил (хотя и в ней у него очень уставали ноги). Но машину вел всегда на большой скорости. Я просила: "Только не надо так быстро...", — мне от скорости на переднем сидении было немного неприятно. Всегда собирал нас в свободный выходной и возил по разным своим любимым местам — полянам, лесочкам (он их запоминал), по памятным местам Подмосковья. И очень любил покупать на местных рынках соленые грибы и яблоки. Мы возвращались домой с полным багажником разных яблок...

Вот уже сорок лет нет с нами выдающегося советского ученого Мстислава Всеволодовича Келдыша. Он ушел из жизни 24 июня 1978 года.

Мстислав Всеволодович по праву был светилом отечественной науки, известным в стране и мире ученым в области прикладной математики и механики. Он был одним из идеологов советской космической программы, человеком, посвятившим свою жизнь развитию советской науки, крупным государственным деятелем. С 1961 по 1975 годы он являлся президентом Академии наук СССР.


Знаменитый советский ученый родился в Риге 10 февраля (28 января по старому стилю) 1911 года в семье адъюнкт-профессора Рижского политехнического института и крупного инженера-строителя Всеволода Михайловича Келдыша (в будущем академика архитектуры). Профессор и генерал-майор инженерно-технической службы, он считался основоположником методологии расчета строительных конструкций, позднее его будут называть «отцом русского железобетона». Мать будущего знаменитого ученого, Мария Александровна (урожденная Скворцова), была домохозяйкой.

Родители Мстислава Келдыша происходили из дворянских семей, хорошо знали иностранные языки, в частности, немецкий и французский, любили музыку и искусство, играли на фортепиано. Семья была многодетной, в ней было семеро детей, при этом Мстислав был пятым по счету ребенком. Родители много времени уделяли воспитанию и развитию своих детей, занимались с ними.

После того как в 1915 году к Риге подошли германские войска, семья Келдышей эвакуировалась в Москву. Благополучно пережив революционные события, они в 1919-1923 годах жили в Иваново, где глава семьи преподавал в местном политехническом институте. В 1923 году они вновь вернулись в столицу. В Москве Мстислав Келдыш учился в специальной школе со строительным уклоном (опытно-показательная школа №7), летом он часто отправлялся вместе со своим отцом на различные строительные площадки, много общался и работал с обычными разнорабочими. Тогда же, еще во время учебы в 7-8 классах, у Келдыша стали проявляться большие способности к математике, учителя отмечали незаурядные способности юноши в области точных наук.

В 1927 году он успешно окончил школу и собирался стать строителем, продолжив путь своего отца, однако в инженерно-строительный институт его не приняли из-за возраста, на тот момент ему было лишь 16 лет. Воспользовавшись советом своей старшей сестры Людмилы, которая закончила физико-математический факультет МГУ, он в том же году поступил на тот же факультет. С весны 1930 года Мстислав Келдыш одновременно с учебой в МГУ имени Ломоносова работал ассистентом в Электромашиностроительном институте, а затем еще и в Станкоинструментальном институте.

В 1931 году, окончив обучение в МГУ, Келдыш был направлен в Центральный аэродинамический институт имени Н. Е. Жуковского (ЦАГИ). В данном институте он проработал вплоть до 1946 года. Пройдя долгий путь от инженера до старшего инженера и начальника группы, он возглавил отдел динамической прочности (было это в 1941 году). С 1932 года, уже работая в ЦАГИ, Мстислав Келдыш также читал лекции в МГУ, много занимаясь и педагогической работой.

Работая в ЦАГИ, Мстислав Келдыш многое сделал для развития советского самолетостроения. Под его непосредственным руководством был проведен ряд важных исследований в области аэрогидродинамики. Будучи специалистом ЦАГИ, осенью 1934 года он поступил в аспирантуру (дополненную впоследствии двухлетней докторантурой) Математического института имени В. А. Стеклова АН СССР. В 1935 году успешно защитил диссертацию, после чего ему была присвоена степень кандидата физико-математических наук, в 1937 году – степень кандидата технических наук и звание профессора по специальности «аэродинамика». 26 февраля 1938 года Мстислав Всеволодович успешно защитил докторскую диссертацию, став доктором физико-математических наук. В том же году он вошел в состав Научно-технического совета ЦАГИ, став позднее членом Ученого совета данного института.

В годы Великой Отечественной войны Мстислав Всеволодович Келдыш работал на различных советских авиационных заводах, а также, как начальник отдела динамической прочности ЦАГИ, курировал работы по проблеме вибраций в самолетостроении. Необходимо отметить, что в 1930-е и 1940-е годы избавление от «флаттера» (самопроизвольной вибрации крыла при увеличении скорости полета самолета) было одной из очень актуальных проблем. Благодаря работам, которые проводил Келдыш вместе со своими коллегами, было найдено решение, которое позволило развиваться скоростной авиации. За работы в этой области Мстислав Всеволодович Келдыш и Евгений Павлович Гроссман в 1942 году были отмечены Сталинской премией II степени, а спустя год Келдыш получил свой первый орден Трудового Красного Знамени.

Одновременно с основной работой даже в военные годы Мстислав Всеволодович не переставал преподавать в МГУ. С 1942 по 1953 гг. профессор заведовал в МГУ кафедрой термодинамики и вел курс математической физики. Тогда же, в годы войны, 29 сентября 1943 года Мстислав Всеволодович был избран членом-корреспондентом АН СССР по Отделению физико-математических наук. В 1946 году он стал действительным членом Академии, в 1953 году членом ее Президиума, в 1960-61 годах вице-президентом, а с 1961 – президентом Академии наук СССР.

При этом значимость исследований Мстислава Келдыша для развития математики в нашей стране и в мире была ничуть не меньше, чем его работа в области аэродинамики и исследования в интересах авиационной промышленности. Его работы по дифференциальным уравнениям и теории приближений, функциональному анализу удивляли многих его коллег тем, что он в простом виде мог формулировать решаемые задачи. Келдыш в совершенстве владел многими из разделов математической науки, умея находить самые неожиданные аналогии, что способствовало эффективному использованию уже имеющегося математического аппарата, а также созданию новых методик. Работы данного советского ученного по математике и механике середины 1940-х годов получил не только признание коллег, но и принесли ученому известность в научном мире, в том числе далеко за пределами Советского Союза.

После завершения Великой Отечественно войны Мстислав Всеволодович Келдыш работал над созданием советских ракетных комплексов и атомного . В 1946 году Келдыш был назначен начальником Реактивного научно-исследовательского института (НИИ-1 Министерства авиационной промышленности, сегодня Исследовательский центр (ИЦ) имени М. В. Келдыша), который занимался решением прикладных задач ракетостроения. С августа 1950 года и по 1961 год он являлся научным руководителем НИИ-1, основное направление его деятельности было связано с развитием советской ракетной техники. В 1951 году Келдыш был одним из инициаторов создания Московского физико-технического института, расположенного в Московской области в городе Долгопрудном. Здесь он читал лекции и был заведующим одной из кафедр.

Мстислав Келдыш принимал непосредственное участие в работах по созданию советской термоядерной бомбы. Для этого в 1946 году он организовал специальное расчетное бюро при МИАН. В 1956 году за участие в создании термоядерного оружия Мстислав Всеволодович был награжден званием Героя Социалистического Труда, позднее он станет трижды Героем Социалистического Труда (1956, 1961 и 1971 годы). В СССР Мстислав Келдыш был одним из основоположников проведения работ по созданию ракетно-космических систем и исследования просторов космоса, неслучайно он вошел в Совет главных конструкторов, который возглавлял Сергей Павлович Королёв.

С середины 1950-х годов он занимался теоретическим обоснованием и исследованиями в области вывода искусственных тел на околоземную орбиту, а в будущем – полетов к Луне и планетам Солнечной системы. В 1954 году вместе с С. Королёвым было представлено письмо в правительство с предложением по созданию искусственного спутника Земли (ИСЗ). Уже 30 января 1956 года Мстислав Келдыш был назначен председателем специальной комиссии Академии наук СССР по ИСЗ. Ученый сумел сыграть очень важную роль в вопросе создания в нашей стране ракеты-носителя, предназначенного для выведения на орбиту спутников по научным программам (космические аппараты семейства «Космос»). Руководил «лунной» программой, включая полеты к естественному спутнику Земли автоматических советских станций «Луна». Помимо этого, Келдыш принимал участие в программах, направленных на изучение Венеры автоматическими космическими станциями семейства «Венера». Учитывая его вклад в дело освоения космоса, в 1960 году он был назначен председателем созданного Межведомственного научно-технического совета по космическим исследованиям при Академии наук СССР.

Возглавляя с 1961 по 1975 год Академию наук, Мстислав Всеволодович оказывал всемерную поддержку развитию в нашей стране математической науки и механики, а также развитию новых направлений науки, к которым относили кибернетику, молекулярную биологию, генетику и квантовую электронику. Помимо своей основной работы, ученый входил в состав разных комиссий по космическим проблемам. В частности, он являлся председателем аварийной комиссии, которая занималась установлением обстоятельств и причин гибели экипажа космического аппарата «Союз-11». Огромный вклад Мстислав Келдыш внес в осуществление первого совместного советско-американского космического полета в рамках реализации программы «Союз - Апполон», а также развитие полетов в рамках программы «Интеркосмос». В последние годы жизни Мстислав Всеволодович много внимания уделял работе по созданию солнечных электростанций, расположенных на орбите, эта проблема его по-настоящему увлекала.

Заслуги ученого было высоко оценены на Родине. Мстислав Всеволодович Келдыш был трижды Героем Социалистического Труда, обладателем семи орденов Ленина, трех орденов Трудового Красного Знамени, многочисленных орденов и медалей, в том числе иностранных государств. Он был избран иностранным членом 16 Академий наук мира, а также являлся почетным доктором шести университетов.

О взглядах и жизненной позиции Мстислава Келдыша лучше всего говорит его напутствие академику Ивану Петровскому, которого ученый благословил на ректорство в МГУ. Он рекомендовал новоиспеченному ректору соблюдать в работе три правила, которые, по всей видимости, и были его главными жизненными принципами: не бороться со злом, а стараться делать хорошие, добрые дела; не слушать жалобы в отсутствие тех, на кого жалуются; никому ничего не обещать, но если пообещал, то делать, даже если ситуация или обстоятельства ухудшились. Свои правила Келдыш в беседе с Петровским постарался объяснить максимально понятным образом. В частности, он отмечал, что не следует бороться со злом, потому что в данной борьбе зло будет использовать все доступные средства, а добро – лишь благородные, поэтому проиграйте и пострадайте от этой борьбы. Не слушать жалобы на других людей очень полезно: сразу сокращается число жалобщиков, а когда к вам приходят обе стороны, то разбор ситуации ускоряется из-за отсутствия у людей необоснованных претензий друг к другу. Наконец, лучше никогда не обещать и сделать то, что от вас просят, чем обещать, но не сделать, если вам помешают обстоятельства.

Мстислав Всеволодович Келдыш ушел из жизни 24 июня 1978 года. Урна с прахом знаменитого советского ученого была захоронена в Кремлевской стене на Красной площади. По официальной версии, ученый умер от сердечного приступа, его тело было обнаружено в его «Волге» в гараже на даче в поселке академиков в Абрамцево. Одновременно с этим была распространена версия о том, что известный ученый совершил самоубийство, отравившись выхлопными газами автомобильного двигателя. Некоторые отмечают, что в то время профессор пребывал в глубокой депрессии, а также тяжело болел. По причине своей болезни в 1975 году он и оставил пост президента Академии наук СССР. Вне зависимости от причин и обстоятельств смерти великого ученого, его уход из жизни стал по-настоящему тяжелой утратой не только для всей страны, но и для отечественной и мировой науки. Ученый ушел из жизни сравнительно рано, на тот момент ему было 67 лет.

Память Мстислава Всеволодовича Келдыша была увековечена его потомками. Его именем названы многочисленные улицы и площади, в различных городах страны и бывшего Советского Союза ему установлена масса памятников, в том числе в Риге, где он родился. А Российская Академия наук за выдающиеся научные работы в области прикладной математики и механики, а также теоретические исследования в области освоения космического пространства вручает сегодня золотые медали имени выдающегося отечественного ученого Мстислава Всеволодовича Келдыша.

По материалам из открытых источников